|
Сложности редкой
профессии.
Многие считают, что самое главное в профессии органного мастера
- умение настраивать орган. Это верно лишь на первый взгляд,
поскольку настройка - основная работа мастеров. Но научиться
настраивать орган нетрудно. У язычковых труб есть рычажок,
он удлиняет или укорачивает колеблющуюся часть язычка. У труб
с лабиальной щелью развальцовывается или завальцовывается верхний
конец. Если труба большая и вальцевать ее трудно, вверху надрезается
полоска металла - при настройке ее отгибают или пригибают.
Деревянные трубы тоже имеют простые приспособления для настройки.
Словом, особых сложностей нет.
Конечно, чтобы научиться настраивать орган, нужно обладать
музыкальным слухом, но слух - лишь изначальное условие, без
которого не стоит стремиться в органные мастера, как без цветоощущения
напрасно мечтать стать художником.
Итак, настройка органа - дело несложное. А сложности начинаются
дальше.
Нужно отчетливо представлять себе, где находится каждая из
тысяч труб. Причем это нельзя изучить заранее, теоретически,
потому что нет двух одинаковых инструментов, все органы разные.
А знать расположение труб нужно очень хорошо, так как иногда
приходится подстраивать некоторые из них на ходу, во время
концерта. Хорошо, если только подстраивать, а то может случиться
кое-что и посерьезнее. Был такой случай: вдруг во время выступления
известного органиста сама собой зазвучала труба. Музыкант,
правда, не растерялся и прибавил громкости, чтобы заглушить
не предусмотренный композитором звук. Где звучат сотни труб,
там одна как-нибудь затеряется - во всяком случае, для не
очень острого слуха. Но через несколько секунд должен быть
финальный аккорд первой части, и что же - одна труба будет
продолжать звучать в паузе? Выключить воздуходувную машину
одновременно с концом аккорда - не поможет: давление воздуха
в мехах спадает не сразу. Выход один - найти неисправность
и устранить ее. И на все это - несколько секунд. Игорь Андреевич
и Вадим Алексеевич успели и найти, и устранить.
Значит, умение предельно сосредоточить внимание во время концерта
- одно из основных требований к органному мастеру. Рассеянному
человеку здесь делать нечего.
Мастеру нужно приноровиться к характеру инструмента, понять
его капризы и настроение - оно зависит и от погоды, и от
разлуки с людьми в перерыве между сезонами, и даже от того,
кто репетировал или выступал сегодня на сцене - гитарист
или танцевальный ансамбль. Не усмехайтесь, никакой мистики
тут нет. Гитарист сидел себе спокойно на стуле, а танцоры сотрясали
сцену. И чтобы успокоить после этого орган, нужно быть не только
хорошим мастером, но и в некотором роде психологом.
Мастерам нужно владеть добрым десятком обычных профессий. В
органе есть механизмы - значит, нужно быть механиком. При починке
металлических труб они становятся слесарями, паяльщиками, лудильщиками,
а при починке деревянных - столярами. Они и электротехники:
ведь передача сигнала от клавиши к клапанам труб электромеханическая.
В помещении органа мастера вынуждены делать даже то, что не
относится к самому инструменту. Мы слышали - там скрипнула,
ступенька. Мастера не будут звать плотника: а вдруг он неосторожно
размахнется молотком... Поплотничают сами.
Они же и убираются сами. Ни одну уборщицу внутрь органа не
пустят. Было раз дело: по недосмотру работников зала уборщица
туда проникла, поелозила тряпкой, так потом орган неделю чихал
и кашлял, еле вылечили.
И в то же время органным мастерам нужно быть музыкантами хотя
бы настолько, чтобы разговаривать с исполнителями на одном
языке. Ведь мастера инструктируют музыканта, впервые выступающего
на этом органе: показывают расположение рычажков и кнопок на
кафедре, объясняют особенности инструмента.
Видите, сколько самых разных дел! Не забывайте к тому же о
настройке - хоть она и не слишком сложна, но тем не менее
требует огромного терпения и выносливости. Вот настроили орган
перед концертом, а потом, когда все закончилось, мастера иногда
остаются вновь подстраивать его, если утром кому-то предстоит
здесь репетировать. За два часа концерта орган успел расстроиться
не только от работы, но и от дыхания публики - изменилась
температура воздуха, влажность, и инструмент это почувствовал.
Дважды в год - полная, капитальная настройка органа, которая
длится не меньше месяца. В это время мастера трудятся ночами
- зал свободен, нет репетиций и концертов, да и самим удобнее:
тихо, никто не мешает.
Тут-то и выясняется назначение гусиных перьев. Оказывается,
они бывают нужны при настройке микстурных регистров, в которых,
как мы знаем уже, при нажатии одной клавиши звучат сразу несколько
труб. Когда настраивают одну из них, остальные своим звучанием
мешают, и чтобы они умолкли, мастера закрывают их лабиальные
щели гусиными перьями. Пальцами нельзя: от тепла труба сразу
расстроится. И твердым ничем нельзя: можно повредить лабиальную
щель, погнуть ее край. Так что гусиные перья- всего-навсего
маленькая хитрость. Без профессиональных тонкостей не обходится
ни одна настоящая работа.
Спасибо Игорю Андреевичу и Вадиму Алексеевичу, благодаря им
мы проникли в святилище, надежно скрытое от посторонних глаз.
Теперь мы знаем, что орган - необычайно сложный и интересный
инструмент.
Скептик может добавить: и очень дорогой. Стоит ли, спросит
он, строить в разных городах нашей страны все новые и новые
инструменты? Оправданы ли огромные затраты на это дело?
Лучше всего ответить
ему словами известного художественного и музыкального критика
Владимира Стасова. Он писал, что этот инструмент выражает глубочайшие
и могущественнейшие стремления человеческого духа и что только
у него есть тот величественный, идущий как будто из вечности
голос, которого не имеет никакой другой инструмент, никакой
оркестр.
| |
